heart profile profile-gray profile-gray
НАЙТИ
145
06.05.2018

Звонкий сокол

    
для сми пустельги
 
  Как-то однажды вечером у нас в доме раздался телефонный звонок: женщина возбужденно говорила, что к ней в дымоход провалилась какая-то птица и сильно кричит и царапается, как кошка.

     Была зима, и вот так сразу сказать, что это за птица, мы не могли и я поехал по указанному адресу.

     В квартире на седьмом этаже меня встретила вся семья: дети, внуки, старенькая бабушка и молодые родители. Шумной толпой я был препровожден в ванную комнату. То, что пожилая женщина называла дымоходом, была вентиляционная труба из оцинкованного железа для вытяжки от газовой колонки. Доступ в нее был в двух местах через решетчатые дверки. Стояла тишина, и птицы слышно не было, мы даже подумали, что она выбралась на улицу. Однако, как только мы поднялись к решетке, кто-то забился в трубе, пытаясь подняться вверх по стояку, а из решеток повалила черная пыль. Дом был старой постройки, и, видимо, газовая служба давно не занималась чисткой вентиляции. Когда птица выбилась из сил, она, царапая когтями, медленно поехала вниз. Подставив таз под сыпавшуюся сажу, мы открыли решетчатую дверь и увидели что-то черное с большими глазами и стройным тельцем. Уставшую птицу извлекли быстро, надев на руки кожаные перчатки.

     При хорошем освещении в кухне я без труда узнал сокола-пустельгу. Это была взрослая птица, но как в середине зимы она оказалась в трубе, когда в это время все ее сородичи зимуют где-нибудь в Африке, было непонятно.

     По-видимому, желая согреться, (на улице было минус 25 градусов), сокол забрался в трубу вентиляции, откуда тянул теплый воздух, и, поскользнувшись на металле, провалился. Падая, он захватил с собой кучу сажи и по счастливой случайности провалился не в основной стояк, откуда он пролетел бы до первого этажа, а в боковой и оказался на седьмом этаже. Содрав с трубы ведро сажи, он прочистил ее, выполнив работу трубочиста, а сам вывозился донельзя.

     Распрощавшись с хозяевами, я с Трубочистом, как окрестили пустельгу, отправились домой. Дома поместили птицу в большую коробку, оборудованную мягкой решеткой, и покормили. Хотя Трубочист был очень голоден и худ, но еще не успел ослабеть настолько, чтобы ему угрожала смерть.

     В этой коробке птица прожила всю зиму в теплом помещении нашего дома. Весной, с наступлением тепла, Трубочист был высажен в вольер на улицу, где удалось увидеть, что, хотя мы и отмыли пустельгу от сажи, но летать она не сможет: слишком обтрепанное и слипшееся оперение было у нее. Выпуск в природу пришлось отложить до августа, когда Трубочист наконец-то поменял свое оперение, на чистое и яркое, как и подобает самцу сокола.

     В один из годов к нам в Центр поступила партия молодых пустельг. Все они были разные как по возрасту, так и по поведению.

    Один соколенок, хотя и был крупным, очень всего боялся, шарахался по всякому пустяку, бросался на сетку, поэтому, когда его сотоварищи уже были готовы к выпуску в природу, его оперение оставляло желать лучшего.

     Пытаясь восстановить соколку оперение, мы стали его приручать, а в таких случаях подготовка затягивается на год или даже на годы: сначала приручить, потом отучить от человека, научить ловить добычу, бояться врагов и восстанавливать летные качества.

     Прозвали мы птицу Пуська-Труська, за ее необыкновенную пугливость. Свою трусость она так и не потерял, хотя и привыкла к нам. Зато навыки охоты освоила хорошо, даже диких залетавших к ней в вольер птиц ловила, не говоря уже о забегающих в вольер мышах.

      На второй год птица перелиняла и была готова к выпуску по всем параметрам. Мы открыли вольер - и лети себе Пуська-Труська на все четыре стороны. Она вылетел почти сразу, полетела в сторону липовой аллеи и исчезла с наших глаз. Однако вскоре у вольера, где жила Пуська-Труська, стали появляться погадки и перья птиц. Мы стали наблюдать и оказалось, что каждое утро к садку напротив, где сидел молодой самец пустельги, прилетает взрослая окольцованная самка и ловит рядом птиц и мышей. Это была наша Пуська-Труська. Самец тоже стал проявлять к ней интерес, но как только мы выходили из дома, самка, услышав шаги и скрип двери, моментально исчезала. А самец усаживался на жердь и затихал.

     В вольере у нас оставалась еще одна пустельга, зимовавшая у нас, и, когда мы ее выпустили, вольер остался открытым.

     Каково же было наше удивление, когда утром в вольере мы обнаружили нашу Пуську-Труську, мирно дремавшую на жерди. Первое время мы не закрывали вольер, но Пуська-Труська, полетав днем на воле, посидев на садке самца, к вечеру возвращалась в свой вольер.

    Как мы вскоре выяснили, причиной возвращения Пуськи-Труськи был тот самый самец с травмой крыла, которого передали нам сотрудники московского банка. Так пришлось нам под давлением обстоятельств оставить жить в Центре обоих птиц, что поделаешь – любовь. А уж на волю, который год улетают их дети.